Stars
Смех
Из старых российских анекдотов - лучшие анекдоты
Один из самых частых посетителей Дельвига в зиму 1826/27 г. был
Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта. Он был очень остроумен, писал
хорошие стихи, и, не будь он братом такой знаменитости, конечно, его
стихи обратили бы в то время на себя общее внимание. Лицо его белое и
волосы белокурые, завитые от природы. Его наружность представляла
негра, окрашенного белою краскою. Он был постоянно в дурных
отношениях со своими родителями, за что Дельвиг часто его журил,
говоря, что отец его хотя и пустой, но добрый человек, мать же и добрая
и умная женщина. На возражение Льва Пушкина, что "мать ни рыба ни
мясо", Дельвиг однажды, разгорячившись, что с ним случалось очень
редко и к нему нисколько не шло, отвечал: "Нет, она рыба".
* * *
Один старый вельможа, живший в Москве, жаловался на свою
каменную болезнь, от которой боялся умереть.
- Не бойтесь,- успокаивал его Нарышкин.- Здесь деревянное
строение на каменном фундаменте долго живет.
* * *
Граф Хвостов любил посылать, что ни напечатает, ко всем своим
знакомым, тем более к людям известным. Карамзин и Дмитриев всегда
получали от него в подарок его стихотворные новинки. Отмечать
похвалою, как водится, было затруднительно. Но Карамзин не
затруднялся. Однажды он написал к графу, разумеется, иронически:
"Пишите! Пишите! Учите наших авторов, как должно писать!"
Дмитриев укорял его, говоря, что Хворостов будет всем показывать это
письмо и им хвастаться; что оно будет принято одними за чистую
правду, другими за лесть; что и то, и другое нехорошо.
- А как же ты пишешь? - спросил Карамзин.
- Я пишу очень просто. Он пришлет ко мне оду или басню; я
отвечаю ему: "Ваша ода, или басня, ни в чем не уступает старшим
сестрам своим!" Он и доволен, а между тем это правда.
* * *
За обедом Иван Андреевич Крылов не любил говорить, но,
покончив с каким-нибудь блюдом, по горячим впечатлениям высказывал
свои замечания. Так случилось и на этот раз. "Александр Михайлович,
а Александра-то Егоровна какова! Недаром в Москве жила: ведь у нас
здесь такого расстегая никто не смастерит - и ни одной косточки! Так на
всех парусах через проливы в Средиземное море и проскакивают
(Крылов ударял себя при этом ниже груди)Є
* * *
Высокомерие Барятинского - более чем высокомерие, чванливость
- не имело границ; в другом человеке, имевшем более обширное влияние
не только на дела русские, но и на политику всего мира и занимавшем
еще большее положение в свете, чем Барятинский,- в канцлере князе
Александре Михайловиче Горчакове это чувство было развито до
мелочности, до последних пределов. Однажды, во время последней
Турецкой войны, в Бухаресте, я зашел к нему вечером; разговор коснулся
бывшей в течение дня духовной процессии, причем канцлер заметил, что
митрополит приказал шествию пройти мимо дома, занимаемого князем,
и остановить на время перед ним раку, вмещавшую в себе мощи
блаженного Дмитрия.
- Ваша светлость! - невольно вскрикнул я.- Так уж не вы к мощам,
а мощи к вам прикладываются!..
* * *
Бутурлин был нижегородским военным губернатором. Он
прославился глупостью и потому скоро попал в сенаторы. Государь в
бытность свою в Нижнем сказал, что он будет завтра в кремле, но чтобы
об этом никто не знал. Бутурлин созвал всех полицейских чиновников и
объявил им о том под величайшим секретом. Вследствие этого кремль
был битком набит народом. Государь, сидя в коляске, сердился, а
Бутурлин извинялся, стоя в той же коляске на коленях. Тот же Бутурлин
прославился знаменитым приказом о мерах противу пожаров, тогда
опустошавших Нижний. В числе этих мер было предписано
домохозяевам за два часа до пожара давать знать о том в полицию.
* * *
Административная машина того времени была так отлично
налажена, что управляющему краем было чрезвычайно легко. Петербург
поважнее Казани, да и то в старые годы градоправители его не находили
никаких затруднений в исполнении своих многосложных обязанностей.
- Это кто ко мне пишет? - спросит, бывало, петербургский
губернатор Эссен, когда правитель канцелярии подаст ему бумагу.
- Это вы пишете.
- А, это я пишу. О чем?
Узнав, о чем он пишет, государственный муж подписывает бумагу.
Бывали администраторы более беспокойные, как, например,
эриванский губернатор князь Андроников. Этот все сомневался, не
обманывает ли его правитель канцелярии, и придумал способ,
посредством которого удостоверялся, что его не обманывают.
- Скажи правду, это верно? - спрашивал он правителя канцелярии,
подносившего ему бумаги к подписанию.
- Верно, ваше превосходительство.
- Взгляни на образ, побожись!
Тот взглянет на образ, побожится; князь Андроников
перекрестится и подпишет.
* * *
Граф Вьельгорский спрашивал провинциала, приехавшего в
первый раз в Петербург и обедавшего у одного сановника, как показался
ему обед. "Великолепен,- отвечал он,- только в конце обеда поданный
пунш был ужасно слаб". Дело в том, что провинциал выпил залпом
теплую воду с ломтиком лимона, которую поднесли для полоскания рта.
* * *
Старуха Загряжская говорила великому князю Михаилу
Павловичу: "Не хочу умереть скоропостижно. Придешь на небо
угорелая и впопыхах, а мне нужно сделать Господу Богу три вопроса: кто
был Лжедмитрий, кто Железная маска и шевалье дЕон - мужчина или
женщина? Говорят также, что Людовик XVII увезен из Тампля и его
спасли. Мне и об этом надо спросить".
- Так вы уверены, что попадете на небо? - ответил великий князь.
Старуха обиделась и с резкостью ответила: "А вы думаете, я
родилась на то, чтобы торчать в прихожей чистилища?"
* * *
Он (Н. В. Гоголь) бывал шутливо-весел, любил вкусно и плотно
поесть, и нередко беседы его с Михаилом Семеновичем Щепкиным
склонялись на исчисление и разбор различных малороссийских
кушаньев. Винам он давал названия квартального и городничего, как
добрых распорядителей, устрояющих и приводящих в набитом желудке
все в должный порядок, а жженке, потому что зажженная, она горит
голубым пламенем, давал имя Бенкендорфа (намек на голубой мундир
Бенкендорфа). "А что,- говорил он Щепкину после сытного обеда,- не
отправить ли теперь Бенкендорфа?"
* * *
Неваховичи происхождения восточного. Меньшой, Ералаш, не
скрывал этого, говоря, что все великие люди современные - того же
происхождения: Майербер, Мендельсон, Бартольди, Ротшильд, Эрнст,
Рашель, Канкрин и прочие. Старший Невахович был чрезвычайно
рассеян. Случилось ему обещать что-то Каратыгину, и так как он
никогда не исполнял своих обещаний, то и на этот раз сделал то жеЄ
При встрече с Каратыгиным он стал извиняться:
- Виноват, тысячу раз виноват. У меня такая плохая памятьЄ Я так
рассеянЄ
- Как племя иудейское по лику земномуЄ- докончил Каратыгин и
ушел.
* * *
За обедом чиновник заглушал своим говором всех, и все его
слушали, хотя почти слушать его было нечего, и наконец договорился до
того, что начал доказывать необходимость употребления вина, как
самого лучшего средства от многих болезней.
- Особенно от горячки,- заметил Пушкин.
- Да, таки и от горячки,- возразил чиновник с важностью,- вот-с,
извольте-ка слушать: у меня был приятельЄ так вот он просто нашим
винцом себя от чумы вылечил, как схватил две осьмухи, так как рукой
сняло.
При этом чиновник зорко взглянул на Пушкина, как бы
спрашивая: ну, что вы на это скажете? У Пушкина глаза сверкнули:
удерживая смех и краснея, отвечал он:
- Быть может, но только позвольте усомниться.
- Да чего тут позволять? - возразил грубо чиновник.- Что я
говорю, так как, а вот вам, почтеннейший, не след бы спорить со мною,
оно как-то не приходится.
- Да почему же? - спросил Пушкин с достоинством.
- Да потому же, что между нами есть разница.
- Что же это доказывает?
- Да то, сударь, что вы еще молокосос.
- А, понимаю,- смеясь, заметил Пушкин.- Точно есть разница: я
молокосос, как вы говорите, а вы виносос, как я говорю.
При этом все расхохотались, противник не обиделся, а ошалел.
* * *
Однажды Е. К. Воронцова прошла мимо Пушкина, не говоря ни
слова, и тут же обратилась к кому-то с вопросом: "Что нынче дают в
театре?" Не успел спрошенный раскрыть рот для ответа, как подскочил
Пушкин и, положа руку на сердце (что он делал, особливо когда
отпускал свои остроты), с улыбкою сказал: "Верную супругу", графиня.
* * *
Возвращаясь в Россию из заграничного путешествия, Тютчев
пишет жене из Варшавы: "Я не без грусти расстался с этим гнилым
Западом, таким чистым и полным удобств, чтобы вернуться в эту
многообещающую в будущем грязь милой родины".
* * *
Во флоте, во время управления морским министерством князя
Меншикова, служил в ластовом экипаже один генерал, дослужившийся
до этого чина, не имея никакого ордена. В один из годовых праздников
все чины флота прибыли к князю для принесения поздравления, в том
числе был и означенный генерал. Приближенные князя указали ему на
этого генерала как на весьма редкий служебный случай, с тем чтобы
вызвать князя к награде убеленного сединами старика; но Меншиков,
пройдя мимо, сказал: "Поберегите эту редкость".
101 Анекдот про Вовочку   |  Про сестру Жирного   |  Автобус   |  Автоинспекция   |  Автомобиль   |  Адвокаты и прочие юристы   |  Азартные игры   |  Альпинизм   |  Англичане   |  Анекдоты от Ю. Никулина   |  Анекдоты про Новых Русских   |  Анекдоты с иностранным акцентом   |  Аптека   |  Армия   |  Борис Ельцин   |  Барин и слуга   |  Борман   |  Бродяги, попрощайки и нищие   |  Бухари   |  В аптеке   |  В баре   |  В больнице   |  В психушке   |  В роддоме   |  Встать, суд идет   |  Всякая всячина   |  Габровцы   |  Гадание   |  Гарем   |  Гинеколог   |  Гостиница   |  Дантист   |  Двое и остров   |  Дебилы на воле   |  Из старых российских анекдотов   |  Крутые анекдоты   |  КСПшные анекдоты от Берга   |  Культ личностей   |  Л.И. Брежнев   |  Мы все учились понемногу   |  О браке   |  О военных   |  О режиссерах и продюсерах   |  О чукче   |  Об автомашинах и их водителях   |  Об адвокатах и судьях   |  Ох эти женщины   |  Петька и Василий Иванович   |  Про актеров и актрис   |  Про поручика Ржевского   |  Сборник анекдотов про животных   |  Семейная жизнь   |  Солдатские анекдоты   |  Улыбки разных широт   |  Французы   |  Черный юмор   |  Штирлиц   |  Экзамен   |  Эротические анекдоты   |  Юмор коммуналок   |  Коммунизм   |  Солянка