Stars
Смех
КСПшные анекдоты от Берга - лучшие анекдоты
Рассказывает Борис Жуков.
- 1984 год. Московские городские слеты три года как запрещены. В их отсутствие народ начинает живее ходить на разные
межкустовые вылазки вроде организованного кустом "Сокол" слета
"Ретро".
Многолюдное мероприятие требует больших организационных
усилий, поэтому "Сокол" призвал на помощь горклубовских "оргов" и применил технические средства - рации "уоки-токи".
И вот стоит посреди леса Игорь Каримов, судорожно сжимает
в руке это чудо техники и привычно-сорванным голосом орет - не
в микрофон, а куда-то за пределы видимости:
- Да мать же твою так, переключи на прием!!!
Интересно, что предмет занятий Каримова в свободное от
КСП время - системы дальней космической связи.
* * *
Рассказывает Борис Жуков.
- 1977 год, XX-й московский слет (с которого началась известность Долиной, Лореса, Ткачева, Кутузова и некоторых других авторов).
Один из участников слета собрался идти к сцене записывать
концерт. Но поскольку по доброй КСПшной традиции принял "на
дорожку" несколько больше, чем следовало, то до цели немного
не дошел: запутался в ограждении и проводах и рухнул прямо в
какую-то неприметную палатку, стоящую в кустах у самой сцены.
Подняв глаза, он обнаружил, что палатка набита аппаратурой, и,
боясь что-нибудь нарушить, спросил:
- М-мужики, г-где здесь в-выход?
Один из обитателей палатки глянул на него, на его магнитофон, после чего взял соединительный шнур от его магнитофона
и молча куда-то воткнул...
Никогда в те годы мне не приходилось слышать столь чистой
записи лесного концерта!
* * *
Рассказывают, как в жюри одного из Грушинских фестивалей
мнения некоторых его членов несколько разошлись. Одну позицию
Занял Юрий Визбор и совершенно другую - Сергей Никитин и Вадим
Егоров. К Никитину вдобавок присоединилась его жена Татьяна,
которая также была членом жюри. Мало того, на подмогу Егорову
пришла его жена, которая в списке судей вроде бы не состояла.
Последнее обстоятельство окончательно вывело из себя Виз-
бора, который заявил со всей решительностью:
- Слушайте, мужики, или вы уберете своих жен, или я в
следующий раз позову всех своих!
* * *
Наблюдения Берга.
- Вот, говорят, на наши концерты народу меньше стало ходить. А просто раньше, кроме КСП, ничего не было, и ходили как
"наши", так и кто попало. Чем и пытались заниматься от скуки.
Например, "прикалывались" при помощи записок.
В Москве было модно испрашивать исполнение "Вашей песни"
"Интеллигент, вставай на лыжи!" (варианты: "Сжимая топор в волосатой руке..." и "На смерть кенгуру", других, кажется, не
было). Некоторые авторы просто написали кое-что из этого, чтобы шокировать прикольщика "обратно".
В Днепропетровске начала 80-х в конце первого отделения
выступающий получал записку: "А теперь спойте что-нибудь хорошее", - а в середине второго - еще более лаконичную: "А теперь
спойте что-нибудь". Оратор понаивнее впадал в прострацию: "А
что же я все это время делаю?" Более веселый и находчивый использовал обоюдную остроту ситуации: "Я-то пою уже полтора часа, а Вы чем тут занимаетесь?"- за что удостаивался знаков одобрения аудитории.
А в декабре 1995 года в Зеленограде я получил такое послание:
- Спойте, пожалуйста, песню, которую я знаю.
Удалось спеть!
В самом пишущем городе самой читающей в мире страны -
Москве - записок могло быть больше сотни за концерт. Авторы
некоторых просто мелким почерком перечисляли десятка три-четыре позиций - что спеть. Скромненько и со вкусом. Однажды мне
пришлось самому себе написать записку, прочесть ее и исполнить
просьбу - только таким способом удалось легитимизировать свое
желание.
* * *
Примечание искусствоведа: удалось установить первоавтора,
по крайней мере, одной записки - по поводу песни "Сжимая топор
в волосатой руке". Им оказался студент-математик из МГУ, член
московского куста "Новослободский" Андрей Пхайко. Было это году в 1977-м на концерте Владимира Туриянского, который впоследствии и написал саму песню.
* * *
В 1984 году Вадим Егоров сотворил песню "Баллада о певчей
стае", увенчанную строками, вобравшими в себя все содержание:
"...летит наш певчий клин, которому названья нету,
и впереди вожак, которого зовут Булатом."
Это тот самый вожак, перу которого принадлежат слова:
"Дураки обожают собираться в стаю,
Впереди главный - во всей красе."
Фильм с этой песенкой появился годом раньше.
* * *
Рассказывает Берг.
- В августе 1985 года занесло меня в Барзовку. Всего на
пару дней, но, как вы увидите, и этого хватило. Было там множество прелюбопытнейшего народу; кое-кого теперь в наших краях
и не встретишь. Например, Маркиз из московского куста "МИД".
Был также и Дима Кимельфельд.
И вот попросил нас с Димой "отец-учредитель" Барзовки Юра
Черноморченко послушать кое-кого из молодых ребят и сказать
что-нибудь по поводу услышанного.
Ребят оказалось, чуть ли не двое. Запомнились, во всяком
случае, "мальчик" из Керчи и "девочка" из Свердловска. "Мальчик" показался, быть может, чересчур традиционным, но свежим и
искренним, и я его похвалил. А "девочка" - весьма техничной,
но какой-то манерной, что ли, надуманной, даже, я бы сказал,
выморочной, и я как мог мягко отметил это обстоятельство.
Вскоре выяснилось, что я сделал все с точностью до наоборот: "мальчика" следовало поругать, поскольку он тут, в Керчи,
всех уже "достал" своими песнями, а "девочку" - похвалить, а
то она обиделась и долго плакала, хотя Дима ее как раз похвалил.
"Девочка" эта потом, что называется, уехала и пробовала
"там" петь, но все-таки вернулась.
* * *
Вадим Егоров на концерте отвечает на записку: - "Как Вы
относитесь к творчеству Александра Суханова?" - О, это целая
история. В начале 70-х я выступал в одном институте. После
концерта ребята, которые его организовали, пригласили меня в
общежитие. Ну, мы там хорошо посидели, и они поставили мне
пленку Саши Суханова, который тогда только-только начинал приобретать известность. Я послушал несколько песен...ну, так,
да, что-то... но, в общем, определенного мнения у меня не сложилось. И тут из магнитофона прозвучало: "А сейчас я спою несколько песен моего любимого автора Вадима Егорова..."
С этой минуты я очень хорошо отношусь к творчеству Александра Суханова.
* * *
Рассказывает Берг.
- В бытность мою конструктором довольно много приходилось
заниматься составлением документации на проектируемое оборудование - начиная с инструкций по эксплуатации и кончая правилами упаковки, хранения и транспортировки. Помнится, среди помещений, используемых для складирования наших изделий значились такие - второй категории - "крытые неотапливаемые".
В таком алюминиевом гэдээровском складе, приспособленном
под культурный центр, мне и довелось выступать на КамАЗе в декабре 1975 года. Впрочем, помещение было вполне отапливаемым,
довольно теплым, так что я даже пиджачок скинул, поскольку
раскочегарился в процессе пения. Отчасти потому, что приходилось перекрикивать какой-то шум, а техника усилительная была -
"Электрон-10" мощностью 10 ватт, и это - на довольно большой
зал. Ну, я пиджак-то и скинул в перерыве. А организаторам
предложил выключить вентиляцию, что так гудела: хоть и не холодно, но и не жарко. Что они и сделали.
А во втором отделении концерта, который задержался с началом из-за того, что лектор перед нами долго отвечал на вопросы своей аудитории, так что закончили мы около полуночи, - я
заметил, что часть народа постепенно куда-то уходит. "Ну,- думаю,- город живет по общагам, поздних не пускают, вот они и
спешат вернуться". А тому, что оставшиеся как-то странно кутаются в шубы, и вовсе значения не придал.
А надо сказать, что гостем я у камазовцев оказался первым, так что все подарки и сувениры, заготовленные любителями
песни за долгий срок ожидания, достались мне. И вот, принимая
их после концерта и раздавая автографы я совершенно задубел -
так оказалось неожиданно свежо!
- Так я вас приморил маленько? - спросил я кого-то из
клубных ребят.
- Ну да, мы же в антракте калорифер-то вырубили!
* * *
Рассказывает Татьяна Агапова, ветеран куста "Новослободский" (Москва).
Горслет конца 70-х. Третий день - обложной дождь. Все
давно сидят по палаткам, проклиная каприз погоды и изощряясь в
замене в слове "дождь" и однокоренных буквы "д" на "в" во всех
песнях, что удается вспомнить. В некий момент из одной палатки
раздается особенно громкий и эмоциональный возглас:
- И какой только идиот придумал песню "Я вас люблю, мои
дожди"!
Окружающие с удивлением узнают голос Вадима Егорова.
* * *
Наблюдения Бориса Жукова.
В первой половине 1996 года российская интеллигенция напряженно ждала результата назначенных на 16 июня президентских
выборов, обсуждая, что с ней сделают вернувшиеся к власти коммунисты. В это время в КСПшных кругах стали очень популярны две строчки из песни Ланцберга "Кошачий вальс": "Пой до июня, а там махнем Вместе на Соловки!"
* * *
А вот в кругах московской "психоделической культуры"
(попросту говоря, идейной наркоты) очень любили другую строчку
того же автора: "...Ты видишь, КОЛЕСА совсем зарастают ТРАВОЙ".
* * *
Аналогичными наблюдениями могли бы поделиться многие и
многие знатоки его текстов. Так, было замечено, что в одном из
детских приютов Одессы на стене туалета красовалась следующая
цитата: "Извини, старина, захотелось немного излиться..." И
это не единственное подобное место, где она была использована.
Вообще данному автору "везет" на вариации прочтения его в
народе. Некто, кажется магнитофонщик из Казани Валерий Мустафин, а может быть, Дмитрий Бикчентаев, рассказывал, что группа
товарищей, к которой принадлежит и сам Некто, давно уже называет "Песенку о голове" не иначе как "Песенка человека, мающегося животом и запертого в кабинке туалета Казанского вокзала". Тут все пошло в ход - и замок, и бумажная четвертушка, и
утробный вой... Ну, что ж, у кого что болит...
* * *
Рассказывает Валерий Мустафин (Казань).
Самое начало семидесятых. Концерт ансамбля, костяком которого являются медики, в том числе молодой хирург, впоследствии - известный исполнитель Володя Муравьев. Руководитель группы - детский врач Ильдус Гирфанов.
Публика процентов на девяносто случайная. Бабульки какие-то, и вообще непонятно кто. А ребята одеты, по тем временам, вызывающе: черные свитера, черные очки... Аудитория встречает их неодобрительным гулом; кто-то отпускает ядовитые
реплики на нравственно-этические темы... По-хорошему, надо
уходить, не начиная концерта.
Тут Ильдус Гирфанов и говорит:
- Вот вы смеетесь, а не знаете, что мы почти ничего не
видим! Народ меняет тон восприятия на участливое внимание.
Ансамбль поет. Успех полный!
Кстати, случилось все это 1 апреля.
* * *
Но оказывается, все было не совсем так. Во всяком случае,
очевидец финальной части этой эпопеи известный автор из все
той же Казани Валерий Боков предлагает иную версию, и более
убедительную, и более изящную, так что старую мы сохраняем,
во-первых, из уважения к Валере Мустафину и его стремлению
обогатить нашу сокровищницу, а во-вторых, из интереса к самому
процессу рождения легенды (разумеется, на могиле истины).
Дело же было так. В 1968 году, когда Боков уже вовсю занимался туризмом и сочинял песни по данному профилю, известный
в Казани квартет студентов-медиков в составе Ильдуса Гирфанова
(руководитель), Володи Муравьева, Валеры Пастухова и еще одного их товарища подвизался на ниве почти чисто эстрадной, ну,
может, с легким комсомольско-студенческим уклоном. Что не помешало ему неким загадочным образом оказаться приглашенным в Смоленск на слет туристской песни. Кстати, слеты эти смоляне проводили в конце года.
И вот едут наши студенты в поезде и по мере приближения к
финишу все более лихорадочно и безнадежно ищут хоть что-нибудь
мало-мальски подходящее в своем репертуаре. Увы!.. И тут муки
творческого поиска приводят одного из них в вагонный туалет,
где он - о счастье! - обнаруживает обложку журнала "Огонек" с
опубликованной на третьей ее странице песней "Юность строит
города". Песня была признана приличествующей, получила "добро"
"реперткома" и моментально вошла в "обойму".
И вот выходят ребята на сцену в своих черных очках и свитерах (имидж-то сменить не успели!), и хотя аудитория - не бабульки, а турье, но это оказалось даже хуже. К песне публика отнеслась не лучше, чем к декоративно-оптическим приборам, и в зале поднялось нечто невообразимое.
Тут Ильдус и сказал свою магическую фразу (она, кстати, в боковской версии звучит несколько иначе):
- Вы, ребята, видно в жизни не очень много понимаете, а
ведь почти все мы совершенно ничего не видим!
Никогда туристов нельзя было упрекнуть в душевной черствости. Обстановка переменилась моментально. Выступление прошло "на ура", и казанские "сироты" огребли то, что сейчас бы мы назвали призом зрительских симпатий...
101 Анекдот про Вовочку   |  Про сестру Жирного   |  Автобус   |  Автоинспекция   |  Автомобиль   |  Адвокаты и прочие юристы   |  Азартные игры   |  Альпинизм   |  Англичане   |  Анекдоты от Ю. Никулина   |  Анекдоты про Новых Русских   |  Анекдоты с иностранным акцентом   |  Аптека   |  Армия   |  Борис Ельцин   |  Барин и слуга   |  Борман   |  Бродяги, попрощайки и нищие   |  Бухари   |  В аптеке   |  В баре   |  В больнице   |  В психушке   |  В роддоме   |  Встать, суд идет   |  Всякая всячина   |  Габровцы   |  Гадание   |  Гарем   |  Гинеколог   |  Гостиница   |  Дантист   |  Двое и остров   |  Дебилы на воле   |  Из старых российских анекдотов   |  Крутые анекдоты   |  КСПшные анекдоты от Берга   |  Культ личностей   |  Л.И. Брежнев   |  Мы все учились понемногу   |  О браке   |  О военных   |  О режиссерах и продюсерах   |  О чукче   |  Об автомашинах и их водителях   |  Об адвокатах и судьях   |  Ох эти женщины   |  Петька и Василий Иванович   |  Про актеров и актрис   |  Про поручика Ржевского   |  Сборник анекдотов про животных   |  Семейная жизнь   |  Солдатские анекдоты   |  Улыбки разных широт   |  Французы   |  Черный юмор   |  Штирлиц   |  Экзамен   |  Эротические анекдоты   |  Юмор коммуналок   |  Коммунизм   |  Солянка